Контакт

Телефон:

Адрес: Волгоградская область, Даниловский район, ст. Островская

Он улетел, но обещал вернуться...

Пегас - крылатый конь, любимец муз, как символ красноречия и связи всего живого. Как символ славы - он не нужен мне. Как символ созерцанья востребован всегда. Ко мне он прилетает крайне редко. Как, впрочем, к женщинам вообще! Пегас - былинный конь, а значит создан для мужчин. Не всякой женщине под силу надеть уздечку на него. А мне, представь, даёт себя погладить только (и то, когда хозяева в отлучке). Смеётесь? Зря... Ведь вы его совсем не видели. Для вас он миф, а для меня живое существо! Когда его рассчёсываю гриву и взглядом нежным обвожу его крыла, мечтами улетаю в небылицы. И всплески слов, фантазии и рифмы тогда ложатся на мои страницы. Сейчас он улетел, но обещал вернуться...

Этим и объясняется, почему пишу короткие вещицы. Отсюда и название "Всплески". Читатель мой, не будь уж слишком строг!

"Всплески"

 

 

 

 

Макушка лета

Пусть на маковке лета

И июльской жары

Золотистое солнце 

Зажжёт канделябры из лилий.

              Легкомыслие

Развевались мои одежды,

Улетали мысли в слова,

Порастали быльём надежды,

Прорастали в поступки - слова...

 

               Неосторожность

Любезность принимая за любовь,

И мимоходом брошенное слово...

Во мне бурлит и закипает кровь.

Всё, что спало, проснулось снова.

 

               Виртуальная неосторожность

Предчуствие любви спало,

Когда открыл мою страницу.

Зачем души моей спугнул

Печально-трепетную птицу?

 

               Только для тебя

В миру один, пред Богом - ты другой.

Всё ищешь умиротворенья.

На камни острые - нагой, босой
Бросаешь душу в омуты забвенья.

 

                       Привет!

Здравствуй, солнышко моё виртуальное,

Потепление на сердце глобальное,

Беспокойство и волнение стобальное,

Сочинение моё ты сакральное!

 

               Первая любовь

Пусть смоет дождь рисунок меловой,

Твоей рукой написанные фразы.

Пусть вспоминать я буду лишь порой

Твои глаза - сверкающие стразы.

 

                Маленькая радость

Маленькая радость - радуга в окошке!

Маленькая радость поместится в ладошке!

 

                Жизнь

Скачет жизнь беспалой лошадью - 

Не касается земли...

 

                Молодость проходит

Настанет время - замуж уж никто не позовёт

Ту девочку, которая внутри тебя живёт.

 

                 Грёзы

Я засыпаю - твой образ встаёт.

Нежное кружево дрёма плетёт.

Вздрогну, проснусь - нелюбимый зовёт.

Только слезинка с ресниц упадёт.

 

                     Букет цветов

Цветы так пахнут на последнем издыханье,

Когда увянуть им приходит срок.

Я надышаться не могу ни загодя, ни впрок.

И сердцем высказать слова последнего признанья.

По лепесткам текут слова, с их уст слетают ароматы...

 

                      Вишневая осень

Заголили ноги вишни

Им наряд теперь уж лишний.

Изумруд вишнёвых платьев

Осенью, увы, не властен.

Наготы он скрыть не в силах,

Дождь стучит по веткам-жилам.

 

                       О чём мечтают горы?

                                           Горами вздыбилось,

                                           что миллионы лет копилась...

Вершины горные растут - 

Они летать хотят на воле.

И к небу тянутся с мольбою.

Мечты их в крылья прорастут

И унесут меня с собою!

 

                        Родина

Вам нравятся английские газоны?

С подбритыми колючими щеками?

Меня ж пленят лесные кирказоны,

ковыльной сединой заросшие курганы!

 

                         Степь

А кругом разливается голая степь,

Предлагая букеты цветов вдоль дорог.

 

                        Деревенька

Слепые окна, в пыль истоптана дорога.

И церкви купола в конце пути.

 

                        Тополь Толстого

В этом городе тополь огромный цветёт

И асфальт побеждённый корнями вздымает.

 


                      Магия театра

Прозрачный шёлк, одежды невесомые,

И маски призрачный оскал, 

Средневековый замок, рыцари закованные,

Дракон летящий, и манящий зал.

И эти дамы, и трепетные рыцари - 

Живые люди? Иль манекены лишь?

Свет гаснет, занавес!

И слышим мы -

Речь, музыка, гармония мечты...

 

                       Диалог на дорожку

- Как много нужно нам, пока живём мы дома.

- Из тысяч мелочей мы строим быт.

- Лишь путь далёкий нас поманит снова,

- Душа болит, чтоб не был ты забыт.

 

- Забыт, как прошлое, как старая копейка.

Чтоб ворохом ненужного тряпья 

Не выбросила прочь судьба-злодейка

- Души стремленья, страхи и волненья,

Плоды ума - ужели это зря?

 

- А если жизнь представить, как дорогу?

Отбросив всё ненужное шутя,

Чтоб взял ты в путь?

- Всего бы по-немногу.

- Вот только, важное ты снова не забудь!

 

- И пусть романтика солёных парусов

Пьянит нам кровь!

Столетия не в силах

Зачеркнуть седою пеной

Жажду вновь открытых полюсов!

- И снова мысленно мы покидаем кров.

 

- Но почему корсары, флибустьеры и пираты

Порой в нас вызывают больше уважения,

Чем менестрели, барды и блаженные?

Те, кто судьбой своей достойны сожаления.

 

                       Светлане

Что случилось сегодня со мною?

Я, как раньше, планов не строю.

На вопрос свой не слышу ответа.

Только эхом разносится: "Света, Света..."

И поют соловьи до рассвета.

 

Ничего не случилось с поэтом.

Просто медленно кружит планета.

Просто небо прозрачного цвета.

Просто ветка дрожащей листвою

Манит, манит меня за собою.

 

      Мой сын - юный энтомолог

Ночь, тишина, комариная песня звучит.

Красным диском восходит луна,

Только юный зоолог не спит.

Почему он не спит? Что за бред?

Насекомых он ловит на свет!

Все загадки Земли он решит.

Для него знанье – свет, а тьмы нет!

Да! С такими парнями, глядишь,

Скоро будет в России свой Фабр и Фриш!

 

Прозаические волны

 

 

Молитва

 

          Господи! Будь человеком!

 

 

Старуха и мальчик

 

В осеннем саду звучал прекрасный детский голос, рождая мелодию вселенского покоя. Под огромным старым дубом, в рваном кресле сидела старуха, покачиваясь в такт своим мыслям. Она слушала и смотрела в пустоту, беззвучно шевеля губами. Пел Робертино Лоретти.

 

Запах луны

              Рыжая атласная луна не только горела каким-то не своим, неестественным для неё светом, но и ещё испускала на Землю щедрый запах небесных светил, космических отшельников и галактической пыли. Какая чепуха! Луна пахнет грушами!

 

 

Серенада из дождя, радуги и облаков

Не бывало, чтобы небо было просто голубым. Небеса – лоскутное произведение. Если на востоке нагромождение ярко-белых облаков с серебристыми краями не выпускает солнце из пушистого плена, то на западе – темень – с синеватым отливом, багровыми всполохами и белёсым замысловатым рисунком. А радуга расцвечивает всё это тёмно-серое полотно неземными оттенками. Как вечная борьба добра со злом, когда на границе этой битвы никогда не разберёшь, что хорошо, что плохо. Солнце и небо, игра света, переливы его лучей всегда удивляют нас своей неповторимостью. Вот и сегодня – в хмарь и холод целых суток неожиданно ворвался рыжий закат, на целую минуту приоткрыв тяжёлое одеяло туч и облаков. Великолепная минута!

 

 

 

Ветреные фантазии

Степной ветер, никогда не наполнявший парусов океанских бригов и корветов, не ласкавший нежные лепестки амазонских орхидей, ни разу не певший в американских каньонах, не поднимавший песок вечных пустынь, не обжигавшийся о лёд арктических айсбергов; вдруг учудил и принёс с собой запахи солёного океана, скрип древних снастей и биение натянутых парусов, пьянящий аромат тропических лесов, горячее дыхание пустынь целого света, пополам с обжигающим холодом двух полюсов, и свежесть альпийских лугов, приправленную пряностями древней Индии.

 

 

 

Калиновая весна

Вот уже много лет в саду живёт огромный старый куст. Каждую весну он покрывается тонким ожерельем зеленоватых бутончиков, которые позже вспыхивают беленькими звёздочками, образующими великолепные нежные веночки многочисленных соцветий-созвездий, обрамляющих куст. Но очень скоро белая калиновая весна разразится алой кровью ягод!

 

 

 

Шелестящий снег

 

        Гикаловский парк поздней осенью заботливо укрыт коричневой листвой. Первый декабрьский снег шуршит по жухлым листьям. Падает тихий снег, нашёптывая покойные зимние сказки. Листья слушают, засыпая. Тишина вокруг.

 

Одуванчиковые воспоминания

 

Из высокой зелёной и шелковистой травы, осторожно приподнимаясь на цыпочках, подмигивают желтыми сердечками солнечные одуванчики. Они «вспоминают» о будущем, когда их золотые сердца будут разбиты на мелкие серебристые кусочки, осторожно подхвачены невесомыми зонтиками пушинок и разбросаны вокруг. Осколки-семечки поднимутся на разную высоту и упадут, одни ближе, другие дальше от материнской розетки листьев. Вот так и моя мысль, следуя за одуванчиками, вырывает из памяти осколки прошлого, то ближние, недавние, то далёкие, полузабытые события и разбрасывает их вокруг меня, образуя белый лёгкий пушистый ковёр щемящей ностальгии. Но это ничего, это не больно, это пройдёт, это всего лишь лёгкий ветерок одуванчиковых воспоминаний! 

 

 

Вечность

Можно ли думать о вечности летом, когда тепло и всё цветёт в неистовом порыве? Наверное, можно, проснувшись однажды утром абсолютно счастливой. Но я вспомнила об этом зимним вечером, на холодном ветру, под яркими звёздами. Когда-нибудь я вознесусь к этим звёздам. Душа моя, взлетая, оставит былую тяжесть на земле и полетит на крыльях постигнутой сути, свободная навсегда. Только бы не забыть об этом в свой последний час. На самом краю вспомнить зимний вечер, ветер, задувающий звёзды, желание свободы!

Это то, о чём стоит молиться и молить. 

 

 

Маленькая сюита жизни

Вы когда-нибудь, по-настоящему, слышали музыку? Вы когда-нибудь, по-настоящему, видели красоту? Вы знаете, что такое жизнь?

Было позднее утро воскресного дня, я любовалась им в окно. А под окном, на клумбе с цветами, где оставался клочок необработанной земли, поселились луговые цветочки и травки. Великолепный дух был разлит кругом. Аромат непослушной дикости царствовал на крошечном лужке. Две бабочки-голубянки трепетали над росными лучиками изумрудно-зелёной, просвечивающей солнечными переливами, травы. Одна была ярко-голубенькой, а другая в не менее эффектном бархатисто-коричневом праздничном наряде. Солнечный луч, по-утреннему свежий и блестящий, освещал их удивительный трепет. Радужным сиянием проходя сквозь голубые крылья одной, он небесным ливнем обливал тёмную фигурку другой бабочки, порхающей бархатной накидкой, скользил, переливаясь вдоль тонких жилок и скатывался тёмно-синим блеском вниз, в изумрудную траву. Ах, какая гармония движений, красок, звуков, запахов была в этом чарующем танце утренней любви! Всё было пропитано удивительной музыкой, едва различимой, едва ли понятной равнодушному сердцу! Накрепко связанные невидимыми нитями, две бабочки самозабвенно порхали  в такт друг другу. Это была великолепно наполненная музыка жизни!

… Они влетели в открытые окна - голубенькая  в моё окно, а тёмненькая в соседнее. Заметались, забились, ища друг друга. Ну, как им объяснить, что преграду можно обогнуть…. Не поймут.

 

 

Три дождя из детства

 

Я помню три дождя из детства… Оранжевый летний дождь. Он был необыкновенно обыкновенным. Как обычно, долго хмурил небо, вязко обступал душными парами. Сквозь чёрные треснувшие тучи дразнило солнце свободным блеском. Задерёшь голову до пьянящего головокружения: и вот уже не видно ни заборов, ни деревьев – только серая вата туч, забрызганная оранжевыми бликами, с бегущими точками и запятыми, за которыми никак не уследить. А в воздухе уже витает клубящийся восторг, от которого блеск в глазах, невыразимый писк в горле, комом застывшее дыхание и ещё, бог знает, какие чувства, заставляющие послушное тело выписывать замысловатые кренделя. Когда собирается дождь, всё хочется поймать мгновение самой первой капли. Увы, теперь это уже не возможно. А тогда…. Тогда это было просто. Скрытый смысл всего преходящего можно было ловить руками, не боясь пропустить сквозь пальцы НАЧАЛО. Дождь был оранжевым. Нет, это сейчас я называю этот цвет оранжевым. Тогда не нужно было искать слов. Просто шёл дождь. И, если он был оранжевым – это понимали все. Потому что тогда с неба падал самый настоящий дождь. Детьми мы вкладываем в само звучание этого слова много больше значения, чем потом. То, что называлось дождём составляло целый дождевой мир и нельзя было его назвать иначе. Иначе, терялся смысл, терялся цвет, терялась музыка оранжевого дождя.

На улице пустынно. Зелёные деревья припали к красным лужам. Чёрное небо дрожит от ржавого зарева и бурых гулких громовых раскатов. Ты один среди шума дождя. Тяжёлые капли отталкивают от тебя землю вниз и ты летишь вверх. И вовсе не ты, а что-то тонкое и невесомое пронзает струи солёного на ощупь дождя. Хочется поднять руки вверх и, расталкивая дождь, взлететь над тучами и увидеть (страшно подумать), увидеть небо. Так, как будто ты не знал и не мог знать, что за тяжёлой губкой ливня до самого горизонта льётся пронзительно синее небо. В какую-то секунду становится жутко открыть глаза навстречу своей выдумке и ты, оставляя мечту на уровне раскрытых ладоней, падаешь на асфальт в рыжую лужу своих кирпичных рисунков. Сердце бьётся ровнее в тёплой луже, животом, коленками, локтями ты чувствуешь твёрдую землю, улыбка застывает на твоих губах. А впереди ещё много цветных дождей и чего-то ещё хорошего, что взрослые называют жизнью.

Всю весну на Северном Кавказе кружат белые метели, рождающиеся под звуки скрипки. Всё горит голубым, зелёным, синим. Белые сверкающие облака несут с собой запах льющегося простора. И кружат, кружат метели: белый цвет вишен, розоватый цвет абрикоса и яблонь… Отпархает певучий запах завязавшихся плодов и полетит белый пух тополиных аллей. Заметёт тротуары, пушисто покроет асфальт беленькими точечками в нежно-ажурном обрамлении, повиснет тонюсенькими волосками, липучими нитями в городской духоте. А следом разливается пьянящий дух цветущей акации. И летят остренькие лепестки прямо под ноги. Всю весну бушуют дурманящие метели. А когда цветут вишни, любит приходить душистый шёпот-дождь. Этот совсем другой. Он хорош на заре. Ждёшь, что запоют птицы, а они не поют. Ждёшь, что покажется солнце, а оно не встаёт. А кругом бело и звонко. Дождь шуршит, дождь идёт. И тебе не хочется трогать руками его холодные капли. И утро не наступает. И так покойно, тихо. И всё шёпотом, шёпотом. Начало этого дождя ловят листья. Капель ещё не видно, а листья уже шуршат: дождинка – ударные, листочек – клавишные, а звучит как струна. Хорошо, поёрзав по жизни, проснуться в дождливое утро, когда цветут вишни и вспомнить тот шёпот, то бело, то звонко. Глядя в прозрачную лужу, усыпанную белым горошком вишневых лепестков, вспомнить белые детские метели.

Почему-то ночью бывает страшно и одиноко. Как будто в темноте ослабевают биополя, связывающие людей. Не очень удивлю, если скажу, что как-то тёмной осенней ночью шёл дождь? А дальше? Выскользнув потихоньку из дома ты крадёшься к своей заветной иве, что растёт посреди двора. Голая, мокрая, скользкими ветвями-нитками стучащая по ветру. Осторожными тёплыми ладошками гладишь холодную кору на старом этом дереве. Тихонечко шепчешь какие-то ласковые слова, губами касаясь горьковатой трещинки, пахнущей пылью, успокаивая себя и свою любимицу.  Потом прислоняешь ухо к стволу и слушаешь, как гудит ивушка в ответ. То еле-еле слышно, то так громко, что пронизывает всё тело и в твоём сердце отзывается учащённым стуком. А сладкая жуть ночи останавливает дыхание, ветром выдувает из тебя тепло, окружая пустотой одиночества и холодом безграничной дали. Смелости тебе придаёт желание узнать наконец, правда ли, что ночью дождь идёт, потому что звёзды плачут, закрывая свои глазки. С восторгом открытия в глазах, взахлёб, ты рассказываешь своей младшей сестрёнке о тайне ночных дождей, кутаясь в одеяло с головой: «На дворе темно-темно, звёзды глазки закрыли и плачут!» Почему они плачут? Не помню, что я насочиняла тогда про звёздные слёзы-дожди.

 

Я помню три дождя из детства…